5moisse«Иной раз смотришь, читаешь, слушаешь – и удивляешься отрешенности и равнодушию автора к жизни, к тому, что волнует его современников…  Вдруг возрождается салон с будуарной мечтой о красивом. Это чаще – в музыке и поэзии. Бесконечные шторки, занавески из собственного окна. Замыкание в своем, уход в свой чулан. Кружение по собственному следу. Или, как говорил Иван Бунин: «Наши стилисты пишут все более красиво о все менее важном».

                                                                                                             Евсей Моисеенко. Мысли вслух.

   Биографию любого художника можно сделать содержанием целого романа, а можно уместить и в несколько строк. Евсей Моисеенко родился в 1916 году в местечке Уваровичи под Гомелем, в Белоруссии. Учился в Московском художественно-промышленном техникуме. Ездил в Палех, знакомился с народным искусством. Приехал в Ленинград, поступил в Академию художеств. Когда началась война, пошел в ополчение. Попал в плен. Был заточен в лагерь Альтенграбен около Магдебурга. Душевные раны тех дней останутся на всю жизнь: позднее, через полтора десятка лет, художник напишет серию полотен, которую назовет «Этого забыть нельзя». После войны, оканчивая Академию художеств, он выставил дипломную картину «Генерал Доватор» — восторженную песнь о герое, признанную одной из лучших работ выпускников. Биографы художника обычно не ставят эту раннюю работу будущего мастера в один ряд с его зрелыми вещами. Но в ней было заложено то, чему посвятит свое творчество на многие годы художник Моисеенко, — восхищение трагическим героем, откровенная поэтизация человека.

   Значительная часть работ Моисеенко находится в Русском музее: «Из детства», «Красные пришли», «Овражек», «Сергей Есенин с дедом», «Земля», «Матери, сестры», «Черешня», «Победа»… В этих полотнах видна не только мастерская рука художника, в них бьется его сердце. В них – его болевой порог.

Евсей Моисеенко, «Черешня». 1969
Черешня,  1969

   Когда возникает это качество в человеке? Когда определяется высота плотины, через которую переливаются в сердце художника человеческие страдания? Может быть, оно пробуждается еще в ночном, когда мальчишка пасет коней, впервые ощущая приступ острой нежности к прекрасному животному? В тихие часы, когда юноша вглядывается в звездное небо и начинает размышлять о своем месте во Вселенной? В минуты ли прощания с матерью, когда война, застав его в родном селе, зовет совсем в другие поля, чем те, где можно слушать тишину? Или, наконец, на плацу фашистского концентрационного лагеря, когда из шеренги узников до смерти – всего шаг?

   В человеческом сердце, в сознании идут процессы нравственного возмужания, духовного возвышения. Суетные заботы уступают место размышлениям о судьбе поколения. Человек, художник овладевает искусством – нет, не только сочетать краски и класть на холст мазки, но и тонко, остро чувствовать. Увы, как часто людям только кажется, что они умеют это! Как часто ремесло выдают за искусство!

    Творчество Моисеенко – поэзия, которую можно видеть. Именно в этом его особенность, отличие и сила.

   — Натолкнуть на какое-то изображение может воспоминание, ассоциация, даже запах, — сказал мне художник.

   И действительно, ощущение свежести первой черешни стало не только толчком, но и поэтическим стержнем замечательной картины «Черешня».

Сергей Есенин с дедом, 1963–1964
Сергей Есенин с дедом, 1963–1964

   — Я вспомнил своих ребят, вспомнил друзей детства, которые погибли в эту войну, — рассказывает художник об этой картине. – Для них это короткая пауза. Они как-то отрешились от жестоких будней войны. У них мысли витают где-то впереди, они устремлены туда, в мирное будущее, в мечту. А может, за следующим холмом они полягут все…

   Бойцы отдыхают на пригорке. Это, может быть, последние мгновения их жизни. Эти мгновения прекрасны. «Камертоном» сцены стали цвет и вкус черешни. Картина названа художником не «Отдых между боями» — она названа «Черешня». Черешня – главное «действующее» лицо, важная деталь. Ягода для Моисеенко – поэтический символ жизни, ее расцвета, полноты.

   В холстах Моисеенко имеются все признаки душевной дальнозоркости, чуткости, искреннего интереса к человеческим судьбам. В его картинах читаешь повесть о совершившихся или неизбежных потерях, но эта повесть всегда включает в себя подлинно поэтические «строфы», утверждающие надежду и жизнь. Это действительно оптимистическая трагедия, развернутая на многих холстах, — все они связаны между собой, но не сюжетами, а личным, художническим пониманием жизни, признаками низкого болевого порога их автора.

Юрий Алянский. Рассказы о Русском музее.

Еще один материал автора о художнике на сайте газеты «Санкт-Петербургские Ведомости»